Уж коли заговорили о «живых частях» растений, то страшилки ради, еще пару методов напомню, правда уже без какой-либо собственной причастности.
В пору юности моей, когда я был молодой и совсем ещё не специалист, что-то мне понадобилось найти в нашем музее. Наш музей странный – посетителей там нет, и билеты не продаются. Мы сами хранители, они же и посетители. Здоровое помещение, напоминающее тёмный склад, забитое стеллажами до потолка. На многоярусных полках плотными рядами стоят цилиндрические банки с консервирующими растворами, ну а в этих растворах плавает то, что наша братия посчитала уникальным или наглядным. Пусть мертвые учат живых – некоторые куски человеческого тела мы от трупов отрезаем и оставляем себе, ради знаний и опыта, науки и учёбы.
Помню я, что на одном стеллаже где-то на углу возле прохода стояла странная склянка – весьма старая, каких уже давно не делают. А в ней – матка с зародышем, в который проросли корни лука. Есть такой «деревенский» метод – вложить во влагалище луковицу донышком к матке. Лучше всего использовать «сорокозубку» – корни даёт быстро, а луковица вытянутая и относительно небольшого диаметра, такая «комфортно» входит до самого свода, и носить её в себе можно долгое время и без особых проблем.
Тут механизм действия прост. Во влагалище среда кислая, там у здоровой женщины специальная биофабрика есть – определённые и очень полезные бактерии «едят» женские выделения вместе со слущенными клетками слизистой, преобразовывая все это в кислоту. А знаете зачем? Чтобы защитный барьер создать. Кроме этих бактерий, там никакие другие микробы жить не хотят. Даже гонорея, и та внутрь клеток прячется, так её кислота жжет, а трихомонада специальную мембрану имеет – этакий плащик, микроскопический химзащитный костюм. А вот в матке среда слабощелочная, почти нейтральная. Поэтому туда, в благодать обетованную, и бегут наперегонки сперматозоиды из «прокисшей» зоны.
Луковица не исключение. В тёплой и влажной среде она начинает прорастать, но корням её там очень плохо. Они тянутся туда, где условия чем-то напоминают удобренную почву – через слизистую пробку зева внуть матки. Правда не далеко, луковица быстро загнивает. Как работает этот метод можно догадаться по следующему факту – наша баночка отнюдь не уникальна. Сослуживцы мои разные мединституты позаканчивали, и с их слов я понял, что по крайней мере ещё в двух анатомических музеях подобные препараты имелись. Отмечено нечто похожее и в специальной литературе, и даже в художественной – например, в «Казусе Кукоцкого» у Улицкой об этом написано. Вплоть до препарата – тот же метод криминального аборта. Значит повсеместно мрут женщины от обыкновенного лука!
Датирована баночка была пятидесятыми годами ХХ-го века. Искать старые журналы и что-то там смотреть по этому делу, а тем более заказывать из архива древний протокол, не было абсолютно никакой нужды. Да и сохранились ли бумажки? Вряд ли... Об этой банке я мельком спросил Паренхиму, нашу лаборантку-препаратора и старейшую сотрудницу. Паренхима, это, конечно, её медицинская кличка, а настоящее имя Павлина Андреевна. Вот была уникальная женщина! У нас она проработала всю жизнь, а потом ещё семнадцать лет после своего законного выхода на пенсию! Несмотря на преклонный возраст, Паренхима имела приличную память. Этот труп она помнила.
Доставлена из «Крестов» – известной Ленинградской тюрьмы и знаменитым своими беспредельными порядками следственным изолятором. Вообще многие зечки всеми неправдами стараются забеременеть – им сразу идет громадное послабление режима. В отличие от «воли», в тюрьмах на криминальный аборт идут крайне редко. «На киче» только заяви о беременности, так все надзиратели и «кумовья» (начальники спецучреждений) наперебой начнут склонять такую женщину к медицинскому аборту – им же забот меньше, нет возни с беременной, роженицей и малышом. Плюс надзирающий персонал поставлен, чтобы заключённые несли наказание по полной строгости и облегчать зековскую участь в его обязанности не входит. Особенно когда дело касается грубого нарушения режима. Ну и тюрьма, если ваши подопечные беременеют! На зонах легче – там свиданки в комнатах с мужьями бывают. А как часто бедных залетевших зечек избивают контролерши внутреннего порядка, просто заставляя идти на аборт, а то и просто «вышибая» плод на выкидыш!
Здесь же вот какое дело оказалось – эта молодая красивая женщина была у «мамани» личной «лизалкой-ковырялкой». Или «коблой», аналогу «петуха» на мужской зоне. Только если петухи там девочки, то коблухи, соответственно, мальчики. Это точно подтверждала её короткая прическа – коблу стригут часто и на лысо. Жизнь у коблухи хуже петушиной – например «авторитетная» бабья блатата порой их заставляют вылизывать себе кровь во время менструаций, а то даже анус после оправления естественной надобности. Ну и изображать мужика при помощи самодельного или подручного дилдо – какого-нибудь огурца, морковки, набитой хлебным мякишем модели полового члена, сделанного из чулка, да и много чего иного. Понятно, что в таких условиях просто биологическое сохранение организма отключает у бедных опальных коблух последние протестные механизмы.
Но здесь скрывается один интересный парадокс, с которым, к сожалению, судмедэксперты и судебные психиатры сталкиваются весьма часто. У «зоновского» мужеложества корни проще – однополый секс там имеет в основном заместительную (баб нет) и садомазохистскую природу. А вот на женских зонах включается ещё и сильный истинно лесбийский компонент. Поэтому для «авторитетщицы» личная «ковырялка» не просто секс-рабыня, но еще и тайный, подсознательный объект обожания, каким бы садизмом её лесбийский драйв ни прикрывался. Многие из этих «мам» далеко внутри сами по себе «мужички», и их садистские наклонности выступают простым заместительным механизмом главной внутренней потребности обладать женщиной. Заставляя свою коблу совершать порой беспрецедентные по своей унизительной жестокости вещи, они ревностно берегут её от чужих посягательств. Формируется плотная садомазохистская пара, устраивающая и низы, и верхи.
Доказательством тому служит весьма низкий (по зоновским понятиям и очень специфической статистике) процент кобловых самоубийств (не из рядовых «опущенок», а именно личных рабынь «авторитетных мадам»). Понятно, что попади такая на на врачебный аборт, или роди, то перевод в другую камеру ей был бы обеспечен. А это означает начинать жизнь сначала, и уже с самого низового статуса в полной неопределенности. Остаться при «хозяйке» стало самоцелью, вот и решилась эта несчастная на аборт по-народному – луком. Интересная получается картина – уж при каких условиях и какой конвоир её «дернул», мы понятия не имеем, но пошла женщина на криминальный аборт не из-за мужика, а из-за бабы! Полной причины смерти я не знаю, но сдается мне, что там пошла инфекция.
© А. Ломачинский
